Кто ж виноват? Рассказ - Ордуни
![Кто ж виноват? Рассказ - Ордуни](https://cdn.rusbook.su/s20/3/0/8/4/8/7/308487.jpg)
- Категория: Проза / Русская современная проза
- Название: Кто ж виноват? Рассказ
- Автор: Ордуни
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Кто ж виноват?
Рассказ
Ордуни
© Ордуни, 2017
ISBN 978-5-4485-7640-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Брак – это неудачная попытка превратить короткий эпизод в нечто продолжительное.
Альберт ЭйнштейнВальдемар неторопливо шел по городской улочке, пытаясь собраться с мыслями, роившимися в его голове, словно лесной улей. Только что сбылась мечта всей его жизни: его практически назначили на должность надворного советника! На радостях он решил не брать извозчика и до дому пройтись пешком, дабы немного проветриться. Он уже собирался завернуть в соседний переулок, когда увидел одинокую женскую фигуру, грациозно идущую ему навстречу. Вальдемар остановился. Словно что-то помешало свернуть ему в сторону дома. Когда незнакомка подошла поближе, он убедился, что женщина чрезвычайно привлекательна. Вальдемар, будучи светским львом, имел скверное обыкновение не пропускать ни одной юбки и хотел было к ней обратиться, как вдруг незнакомка неожиданно остановилась и сама подошла к нему. Вальдемар обомлел… Он, без пяти минут надворный советник, стоял перед этой женщиной, и вся его дальнейшая судьба зависела от одного ее взгляда. Как оно обычно и бывает, следами прошлого протоптаны пути судьбы, и Вальдемар не был исключением. Нет, уверяю вас, эта женщина не имела никакой власти ни над его теперешним окружением, ни над его настоящим положением, и никакого вреда, собственно, причинить его блестящей карьере не могла, да и не собиралась. Но был один чрезвычайно важный момент: эта женщина имела власть над его душой… А это куда как важнее! Только сейчас на собственной шкуре Вальдемар прочувствовал, что испытывали обреченные на смерть гладиаторы. Корчась на аренах Колизея в ожидании смерти, они с надеждой взирали на руку императора, от движения которой зависела их ничтожная жизнь. Но Хельга улыбнулась, и Вальдемар был спасен…
А случилось сия оказия… впрочем, полагаю, здесь нет никакой необходимости точно определять место и время оной, а будет достаточным упомянуть, что произошла эта история в губернском городке N, каких на необъятных российских просторах тысячи. Служил я в ту пору в министерстве, в чине то ли коллежского секретаря, то ли околоточного надзирателя. Должность моя была довольно почетной, конечно, не «ваше высокоблагородие», но государево жалованье, мундир, всеобщее уважение и почтение – все это – пожалуйста! Одним словом, служилый по отечеству человек, муж в чине. За давностью лет я уже не припомню всех сопутствующих нюансов того врезавшегося в мою память события, поэтому покорнейше прошу прощения за возможные неточности в деталях.
В тот день с самого утра стояла прескверная погода. Я сидел в кресле, потягиваясь возле камина, в котором весело потрескивали поленья. В одиннадцатом часу в сени, с бранью, ввалилась свояченица.
– Мерзавец, скотина, подлец! И как только он мог! – начала она с самого порога. Я понял всё и сразу: у бедняжки снова семейный кризис. – Не успел получить назначение, как сразу же загулял, кобель проклятый! Какой уж день шатается черт знает где! И сейчас, видите ли, «барин распорядился передать, что они подойдут позже!»… Где это «они», а? Где? Вы, часом, не знаете?!
Я «часом не знал», хотя, зная Вальдемара, догадаться было несложно… Свояченица, как, впрочем, и моя благоверная, никак не могла взять в толк суть отношений между «ним» и «ней». Тех самых, о которых говорят: «Вы изучаете друг друга три недели, любите друг друга три месяца, боретесь друг с другом три года и терпите друг друга еще тридцать лет…»
В просторной гостиной на большом деревянном столе уже стоял разогретый самовар. Моя жена любовно обхаживала не на шутку разошедшуюся сестрицу, периодически удаляясь на кухню, чтобы лишний раз отчитать стряпуху и таким образом отомстить мне. Стряпуха Аксинья, дворовая девка лет двадцати от роду, была приятно дородной, чрезвычайно смазливой, жизнерадостной и шустрой девушкой. Я всегда ей симпатизировал, что ей в свою очередь очень импонировало. Она, как могла, сторонилась мою жену и инстинктивно тянулась ко мне. Хотя, должен признаться, мое расположение часто выходило ей боком. Жена, будучи крайне требовательной и до ужаса ревнивой, требовала от меня верности и порядка. Это ей казалось чем-то самим собою разумеющимся. Ей даже не приходило на ум, что это не только неестественно, но и чрезвычайно обременительно, по крайней мере, для меня. Неудивительно, что Аксинья чувствовала себя в ее компании, по меньшей мере, неуютно. Ненапускная важность моей супруги, граничащая с откровенной надменностью, и чувство собственного достоинства с потрохами выдавали в ней самую что ни на есть настоящую аристократку. Даже меня это обстоятельство моментами коробило, чего уж говорить о простушке Аксинье. Сейчас же бедняжке приходилось особенно тяжко, так как в последнее время наш утлый семейный челн и вовсе терпел крушение, и единственное, что не давало нам окончательно разойтись, как в море кораблям, – так это устоявшийся быт и нежелание менять привычный образ жизни. Да, лень и вправду творит чудеса! Аксинья бегала из угла в угол, выполняя то одно, то другое поручение жены. Та часто противоречила сама себе, требовала от Аксиньи одно и тут же давала ей противоположное поручение, сбивая бедную девушку с толку и с ног. Казалось, что супруга отыгрывается на ней, мстит ей за молодость, красоту и, конечно же, за меня… Бедняжка Аксинья! Сегодня привычный для нее бомонд пополнился обществом еще одной барыни…
Я зашел в столовую и улыбнулся Аксинье (щеки девушки залила краска смущения, и она поспешно выбежала), после чего сел непринужденно за стол. Однако присоединиться к компании женщин сразу мне не удалось. Увидев меня, жена наморщила лоб и демонстративно вышла, следом за ней побежала и сестра. Что поделать, жена глубоко убеждена в том, что ей попался не тот мужчина, о котором она мечтала всю свою жизнь, вследствие чего, так же несчастна, как и ее сестрица. Громоздкий пузатый буфет с немым упреком обиженной женщины взирал на меня. Матовые стекла его резных дверц будто по мановению волшебной палочки увеличивали чашки, бокалы и прочую утварь, искажая их размеры так же умело, как женский ум – суть вещей. «Прям родственные души! Видимо, не зря она так им дорожит», – подумал я, доставая из буфета фужеры.
Вскоре женщины вернулись и, словно не замечая меня, жена вновь со знанием дела стала потчевать свою родственницу. Та всё это время не переставала трещать и даже не замечала, точнее, не хотела замечать, что кроме ее проблем на свете существуют и многие другие. Наконец, нисколько не стесняясь в выражениях, свояченица в сотый раз высказала всё, что она думает о своем благоверном, и, удовлетворенная и довольная собой, переключилась обсуждать новое назначение своего супруга.
– Даже не знаю, радоваться мне или плакать… Он ведь такой ненадежный! – с умилением заключила она.
– Ну, это ты зря! – не выдержал тут я. – Ничуть не больше других…
– Не знаю, чем он тебя не устраивает? Мужик, как мужик, таких еще поискать надо, – на удивление соглашается со мной жена и тут же не упускает случая сделать мне «комплимент»: – Твой муженек за пару месяцев делает больше, чем мой за двадцать лет семейной жизни…
К моему стыду это – сущая правда. Должен вам признаться, что я вольно-невольно отравил жене всю ее жизнь, на худой конец, молодость. В этом чудовищном тезисе она таки сумела меня убедить, и некогда её робкая догадка сегодня стала достоверным фактом, не требующим никаких доказательств, даже для меня. Как я умудрился это сделать?.. Ну, это большой вопрос, и об этом лучше узнать у нее самой. Хотя, каюсь, я действительно виноват, особенно перед ней, да и вообще, я кругом виноват… но именно поэтому я человек, а не потому что кому-то вздумалось назвать меня homo sapiens. Если же вы спросите, в чём именно виноват, я в недоумении пожму плечами, ведь когда мужчина начинает понимать свою вину перед женщиной, он, как мужчина, уже не представляет для нее никакого интереса…
За разговором время пролетело незаметно, и спустя пару часов появился Вальдемар, мой свояк и главная тема сегодняшнего разговора. Он, как обычно, слегка пьян, чрезвычайно весел и потому чрезвычайно разговорчив. Хотя почему-то мне сразу показалось, что дело тут вовсе не в его назначении и даже не в вине… Завидев меня, он чинно достал из-под шинели матовую бутылку дорогого французского коньяка и таинственно улыбнулся. Вальдемар по воле судьбы дослужился до гражданского чина аж восьмого ранга! Если мне не изменяет память, он был назначен на должность надворного советника. Несмотря на службу, к своей жизни он всегда относился философски, жену свою любил, по крайней мере, на людях, что, однако, нисколько не мешало ему на деле оказывать знаки повышенного внимания и другим представительницам прекрасного пола. Именно это обстоятельство и было основной причиной того, что Вальдемар был вечно «притчей во языцах» и в нашем доме, и в домах всех приятельниц его ревнивой супруги. И хоть моя жена в душе и ненавидела всех представителей мужского пола, тем не менее на людях вела себя достойно, как и подобает женщинам ее круга и положения.